?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Название: Судья
Автор: Incarcerous-fic
Размер: драббл, 753 слова
Пейринг/Персонажи: епископ Север, Гермиона
Категория: гет
Жанр: драма
Рейтинг: R
Предупреждения: историческая АУ
Краткое содержание: Жатвы много, а делателей мало. И он знает, что был избран Господом и Превечным Судией на это служение. И оправдает возложенное на него бремя очищения мира сего от смрада и скверны...
Дисклеймер: все права на характеры персонажей принадлежат Дж.К. Роулинг
Размещение: только после деанона с указанием имени автора


Холодные пальцы перебирают каменные бусины потертых четок… Слова молитвы сами срываются хриплым шепотом с сухих губ... Pater noster, qui es in caelis1… Низкие своды сырой темницы давят и душат, вынуждая глубоко вдыхать плесень вековых стен. Должно быть, невыносимо проводить здесь день за днем, год за годом. Однако такова плата за нарушение заветов Господних, такова участь грешников, которые пред казнью томятся здесь, ожидая костра, а затем вечного пламени в аду...

- Ваше Преосвященство, сюда! - старый монах освещает мрачный коридор смоляным факелом.

Тьма кромешная, огонь неусыпающий... Едва слышны шаги мягких туфель и шорох епископской мантии по каменному полу... Sanctificetur nomen tuum, adveniat regnum tuum2… Нужно пройти еще немного... Вот здесь. Монах застывает словно статуя. Факел нещадно чадит. На полу на соломе прикованная кандалами к стене грешница кормит грудью завернутого в лохмотья младенца. Она поднимает голову, щурится на яркий свет. Совсем юная. Как жаль...

- Ты знаешь, почему ты здесь? - раздается в тишине хриплый властный голос.

- Ваше Преосвященство... молю Господом... - она бессильно простирает руку, и сверток тут же начинает всхлипывать, а затем надрываться.

В висках раздается вопль младенца. Вопль исчадия ада. Подойти ближе, взять его из слабых рук матери и зажать ротик рукой... Блаженная тишина... Вот так... Маленький бес дергается, извивается. Ничего. Еще немного... Fiat voluntas tua, sicut in caelo et in terrа3... А вот теперь уже можно передать сверток монаху. Отродья не должны осквернять мир Божий. Не должны.

- Господи... Господи... - стонет грешница и закрывает руками лицо, прекрасное лицо.

- Встань, - гулкое эхо отражается от каменных сводов. - Ты знаешь, зачем я пришел?

- Да, - встав и звякнув цепью, тихо отвечает грешница, медленно снимает с себя рубаху и распускает густые вьющиеся волосы, тяжёлым водопадом рассыпающиеся по плечам. - У меня нет метки, клянусь, я не виновна...

Хорошо. Посмотрим. Руки почти гладят молодое тело, творение Божие, оскверненное сатаной. Гладкое, белое. Предплечья, грудь, сосок с каплей молока. Она была бы совершенна, если бы не была осквернена.

- Как твое имя? - руки продолжают скользить по животу, между ног...

- Гермиона, - вздрагивает она и вся сжимается - то ли от холода, то ли...

- Повернись, Гермиона, - он пришел, чтобы посмотреть на нее, епископ Север удостоил ее такой чести - лицезреть его Преосвященство, это ведь вроде последней милости Божией... Panem nostrum quotidianum da nobis hodie4...

Плечи, лопатки, ягодицы... Ни следа. Ладони, ступни - всё чисто как у агнца. И все же...

- Одевайся, Гермиона. Покажи мне теперь, что ты умеешь, - разочарование так подогревает желание найти свидетельство дьявольского проклятия.

- Ничего.

- Лжешь. Ты лжешь, а лжецов ждет наказание от Господа. Покажи мне и, быть может, ты получишь прощение, - теперь голос епископа мягок, как лисий мех на его мантии. Et dimitte nobis debita nostra sicut et nos dimittimus debitoribus nostris5...

Она покорно складывает руки лебедкой, что-то шепчет, и в ладонях появляется голубоватый светящийся шар... Он разрастается... Наполняет светом темницу, затмевая факел... Приобретает очертания, форму... Зверек... Это выдра... Вот она уже резвится вокруг, а грешница смотрит в сторону на умолкший навсегда сверток в руках монаха, и по щекам ее катятся крупные слезы...

- Себастьян! Иди домой!

- Сейчас, матушка!

- Прекрати пускать свою лань, давай домой, обед стынет!

И маленький Себастьян, провожая глазами созданный им образ твари Божией, бежит в дом, где его ждёт молитва и горячая похлёбка.

А через несколько лет монах Север, стоя на коленях в своей келье день и ночь, будет хлестать себя плетью по спине до кровавых подтеков. До измождения, стона и искусанных губ. Только чтобы никогда не соблазниться и не пытаться снова создать светло-голубую лань. Чтобы никогда не соблазниться и не читать мысли матушки или духовного отца. Чтобы никогда более не соблазниться и не превратить мышь в птицу или камень в дерево... Чтобы порвать свою связь с сатаной.


- Достаточно! - обрывает он ведьму, она вздрагивает, и выдра рассыпается в воздухе, опадая на пол яркими искрами. - Ты показала мне достаточно.

Какие красивые глаза. Темно-карие. Глубокие. Совершенство. Венец творения Божия. Падший. Отрекшийся от Творца и пожелавший служить диаволу. И нет в этих глазах надежды на милость епископа, мольбы, нет покаяния... Он видит в них вызов и дерзость. Да. И упрек.

Не пристало ведьме упрекать служителя Господня. Лицо епископа на мгновение искажается гримасой презрения, но сейчас же снова становится бесстрастным. Et ne nos inducas in tentationem, sed libera nos a malo6...

- Сегодня на закате тебя сожгут, ведьма. Молись Господу Всеблагому и Всехвальному.

После казни на площади, которую так хорошо видно из покоев епископа, он сядет за стол, достанет из-под плети, давно не касавшейся спины, истрепавшийся пергамент и, обмакнув перо в чернила, поставит ещё одну метку - триста семьдесят восьмую. Жатвы много, а делателей мало. И он знает, что был избран Господом и Превечным Судией на это служение. И оправдает возложенное на него бремя очищения мира сего от смрада и скверны... Amen7.


1 Отче наш, сущий на небесах…
2 Да святится имя Твоё, да приидет Царствие Твоё…
3 Да будет воля Твоя и на земле, как на небе...
4 Хлеб наш насущный дай нам на сей день...
5 И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим...
6 И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого...
7 Аминь.