?

Log in

No account? Create an account

Next Entry

Очередной мой перевод, который, в принципе можно первым считать.
Улетел на конкурс. Посмотрим, что из этого выйдет =)
UPD: Особенно ничего не вышло, поскольку работа и правда не такая уж интересная.

Название: Гениальный профессор и его ученица
Оригинальное название: Subtlety
Ссылка на оригинал: hh-sugarquill.livejournal.com/1829796.html
Автор: Jalen Strix
Переводчик: Incarcerous
Бета/гамма: Blanca, lajtara
Пейринг: СС/ГГ, Мадам Помфри
Рейтинг: G
Жанр: Romance
Разрешение на перевод: получено
Дисклаймер: Автор ни от чего не отказывался, поэтому за автора и за себя откажется переводчик: выгоды не извлекаем, на авторские права Дж.К. Роулинг не претендуем.
Саммари: Северус сидит в больничном крыле у постели своей ученицы, пострадавшей во время покушения.
Комментарий 1: на конкурс переводчиков в КОНКУРСНОЙ СОЛЯНКЕ В ЧЕСТЬ 10-ЛЕТИЯ ТТП!
Комментарий 2: свободная тема
Комментарий 3: Воспользовавшись своим правом, переводчик дал фанфику название, соответствующее его содержанию, но не являющееся калькой. Мы с коллегами, работавшими над текстом, надеемся, что автор не останется в обиде.
Предупреждения: AU (Северус выжил после нападения Нагини)
Размер: драббл (995 слов в оригинале)
Статус: закончен
Отношение к критике: положительное

– Недоумки, – прорычал Снейп себе под нос. – Криворукие недоумки. Не могут попасть заклятьем даже в точно намеченную цель.

Его взгляд то и дело останавливался на неподвижном теле Гермионы, лежавшей на больничной койке. Проклятие алмазного панциря было сложным, наложивший его явно был мастером своего дела. Так почему же тогда он не позаботился о том, чтобы проклятие поразило того, кому было предназначено?

Внезапно ужасная мысль пронзила разум Северуса. Ведь никто не знал, что Гермиона – его ученица, так? Он сам просил ее сохранять это в тайне, учитывая, что сторонники Риддла еще здравствуют. Злоумышленник предполагал, что профессор будет в Хогвартсе один, когда решился на кражу таких ценных ингредиентов. Так что всё это – полностью вина Снейпа.

И они организовали ловушку, конечно, чтобы наказать его за двойную игру во время войны. Тонкие губы профессора скривились от отвращения, и он пробормотал: «Идиоты. Глупцы».

Уютное присутствие мадам Помфри Северус почувствовал спиной.

– Знаете, иногда люди в таком состоянии все слышат, даже если не могут ответить. Почему бы вам не поговорить с ней, Северус?
– И что же мне сказать? – огрызнулся он.
– Что угодно, это не имеет значения. Просто пусть она слышит ваш голос. Да хоть сказку ей расскажите!

Снейп бросил на Поппи мрачный взгляд.
Медиковедьма на миг лукаво улыбнулась и тут же убежала хлопотать по больничным делам.

Стало совсем тихо. Северус опять повернулся к Гермионе и задумался, глядя на то, как ее грудь с каждым вдохом и выдохом медленно поднималась и опускалась.

– Пфф... сказку... – презрительно хмыкнул Снейп, но чуть помедлив, кашлянул и все-таки начал.

– Давным-давно... Сказки ведь всегда начинаются именно так? – слова казались такими неповоротливыми и неуместными. – Давным-давно, жила была Невыносимая Всезнайка. Абсолютно невыносимая. Она – собственно, это была юная барышня, потому что в хороших сказках всегда есть молодые, особо одаренные герои, что могут выдержать все испытания и выжить после всех приключений, в которые они отправились... – на этих словах тон Снейпа приобрел саркастический оттенок.

– Ну да, она, эта самая Всезнайка, абсолютно не разбиралась во множестве вещей, несмотря на то, что была Всезнайкой. К счастью, эту простую истину донес до нее один совершенно гениальный профессор, когда она приехала учиться в великолепную волшебную школу. Само собой, как это всегда бывает в сказках, этот блестящий профессор был не самым приятным человеком во многих отношениях, но все же не настолько ужасным, чтобы не заметить ее потенциал. А все потому, что он был Мастером Зельеварения высочайшего класса и мог видеть самую суть вещей, не поддаваясь ослепляющим чарам коварных человеческих эмоций.

– Но, конечно, как это всегда бывает в сказках, Невыносимая Всезнайка постоянно раздражала талантливейшего профессора. Раздражала с тех самых пор, как впервые переступила порог волшебной школы. Раздражала своей упорной неуместной дерзостью. Сказать, что она вела себя, как тролль, значило бы оскорбить тролля. Ну, типичная юная гриффиндорка, что тут можно добавить, – нотки черного юмора проскользнули в голосе Снейпа. – И, как это обычно бывает, Всезнайка не особенно высоко оценивала гениального профессора, ведь эмоции ослепляли ее.

– Но время шло, и юная Всезнайка становилась все более искусна и немного менее невыносима. Это было неизбежно, поскольку того требовала разрушительная война, которая разразилась в то время, когда Всезнайка училась в школе. И ей, и гениальному профессору удалось пережить ту войну, и Всезнайка даже – к большому удивлению всех учителей в великолепной волшебной школе – стала ученицей гениального профессора.

Снейп закрыл глаза, подчиняясь ритму повествования.

– О внимательный слушатель, возможно, ты тоже удивлен? Разве прежде между ними не было взаимного отвращения? Действительно, было. Но оба – и гениальный профессор, и Уже-слегка-менее-невыносимая Всезнайка – многому научились во время войны. Научились, например, взаимному уважению.

– Так она стала его ученицей, а гениальный профессор втайне был взволнован до глубины души. Потому что наконец-то рядом с ним появился кто-то, кто мог видеть красоту точности, в ком были и терпение, и ум... В общем, тот, кто мог, черт возьми, идти в ногу с ним, и в самом деле этого хотел. А еще Все-менее-невыносимая Всезнайка очень напоминала гениальному профессору другую гриффиндорку, которую он знал много лет назад... и любил. Ты можешь представить себе, внимательный слушатель, как ценно это было для гениального профессора, который испытывал всю глубину одиночества долгие годы? Чувства – воистину коварные создания.

Северус перевел дыхание.

– И вот, талантливый профессор и юная Всезнайка счастливо раздражали друг друга в течение довольно долгого времени, как обычно бывает в сказках, изобретая удивительные зелья и втайне готовя к публикациям блестящие статьи для лучших научных журналов. Гениальный профессор пребывал в совершенном восторге. И все было хорошо.

– Все было настолько хорошо, что, конечно, какой-то кретин решил, что пришло время, чтобы отомстить, – выплюнул Снейп с чрезвычайным презрением, – отомстить гениальному профессору и наслать на него проклятие алмазного панциря. Но попал этот кретин в юную Всезнайку, а не в гениального профессора. И все равно он причинил профессору боль. Ему стало так невыносимо, невыносимо больно. Опять его драгоценную гриффиндорку забрали у него, и это снова была полностью его вина. Судьба так жестока...

– Чертовы слизеринцы, – раздался тихий прерывающийся шепот.

Снейп открыл глаза, окрыленный надеждой, но нет, все было, как прежде, ни единого намека на изменения. Это всего лишь его трижды проклятое воображение!

– Какая трагедия, бедняжки слизеринцы, – раздалось снова едва слышно.

Он глубокого вздохнул, когда ее глаза открылись, чтобы посмотреть на него впервые за последние несколько недель.

– Ты слышала.

– Да.

– И много?

– Все… Мадам Помфри была права.

– И ты позволила мне это рассказать... – румянец залил щеки Снейпа.

Губы Гермионы изогнулись в лукавой улыбке.

– Ну, – промурлыкала она, – я не могла отказать себе в удовольствии и пропустить хоть слово из непрекращающегося потока самобичевания.

Профессиональное любопытство взяло наконец верх над смущением.

– Значит вы, так сказать, из первых рук можете мне представить отчет о последствиях этого проклятия?

– Вполне. Опасная штука. Умеешь ты все-таки выбирать друзей, не так ли?

Теперь и на губах Снейпа промелькнула улыбка.

– Поспи немного, несносная девчонка, в деталях все можешь рассказать мне и завтра.

– Я расскажу, – ответила она, снова закрывая глаза, – и постараюсь, чтобы это было для тебя особенно невыносимо


Конец.